Продолжаем публикацию статей участников журналистского лагеря «MediaCamp-2009», организованного молодежным клубом "Сольвейг"
Октябрь в Петрозаводском университете, дождливый субботний вечер.
Когда ровно в 19 часов в концертном зале вуза выключается свет, половина синих откидных кресел точно уже занята. Становится тихо, и внимание публики устремляется к рождественским украшениям на сцене, где в течение следующих двух с половиной часов восемь женщин будут сталкиваться, воевать, интриговать и испытывать различные эмоции.
Рождество где-то во французской Пампе, красивая вилла, вычищенная к сочельнику. Вокруг владельца дома, Марселя, который ни разу не появляется, собираются восемь женщин. У каждой из них с ним свои отношения: на вид чопорная, но на самом деле планирующая развод супруга; исполняющая обязанности любовницы служанка; сестра, которая просит денег - все имеют свои тайны, все хотят нажиться на отношениях с главой семьи, и все имеют мотив для преступления, которым начинается действие. Потому что уже в первой сцене Марсель становится жертвой убийства. Основную часть сюжета составляет сплошная спекуляция и игра в сыщиков: кто убийца? И каков мотив?Восемь женщин, восемь мотивов, одна убийца.
Театр Юрия Сунгурова, названный в честь основателя Юрия Александровича Сунгурова, начал работать в университете в 1952 году. После прощания с петербургской театральной сценой Юрий Сунгуров привёз свою страсть в Петрозаводск. Под его влиянием слова «дисциплина» и «профессионализм» стали ключевыми. Местная театральная труппа с тех пор творит под этим девизом. Помимо классических русскоязычных авторов, таких как Горький и Маяковский, в программе также пьесы Шекспира и современные произведения, например, Брехта.
С 2005 года два раза в неделю на сцену выходят около 30 студентов всех специальностей и возрастов, вместе с выпускниками университета. Ими руководит известный режиссёр Валерий Зосимович Ананьин. Они ставят пьесу Робера Тома «Восемь женщин», точнее «Восемь любящих женщин», и для них это вызов: объединить в спектакле о любви и страсти бульварный театр и детективный роман.
В первую очередь, непосвящённый зритель знакомится с юной служанкой Луизой, которая так или иначе активно хлопочет о последних приготовлениях к приезду старшей дочери Сюзон. Когда последняя прибывает на рождественский праздник, что обрамляется звуковыми эффектами, как и все важные события, публика сразу же знакомится и с Мадам Шанель - экономкой и добрым духом усадьбы.
С её открытой сердечностью контрастирует строгая холодность хозяйки дома Габи. Циничная нотка в голосе, накрашенные ногти, искусственная и неестественная - французская дама света. Её сестра Огюстина, старая дева и ипохондрик, младшая дочь Катрин и бабушка, которую все с любовью называют «Мами», одна за другой присоединяются к этому женскому кругу. Последней появляется сестра жертвы, Пьеретта, жизнерадостная женщина сорока с лишним лет. У собравшегося общества она в основном вызывает недоверие.
И вот Луиза находит Марселя мёртвым в постели, нож - орудие убийства - всё ещё воткнут ему в спину. Как будто бы неблагоприятные погодные условия и взрывной коктейль из восьми столь разнообразных характеров не являются достаточными препятствиями, перерезанные телефонные провода и временное отсутствие тока задерживают расследование. Потому что все дамы находятся под подозрением, и отданы на произвол друг друга. Следующие два с половиной часа они будут испытывать терпение своих партнёров, а иногда и зрителей.
Игра, развлечение и... напряжение?
Труппе местами удаётся убедительно поддерживать динамику и хитроумность сюжета. Например, когда лукавая Бабушка вдруг прощается со своим инвалидным креслом и решает тотчас же одарить своих взволнованно суетящихся коллег язвительными комментариями. Или когда избалованная Сюзон, напоминающая Пеппи Длинный Чулок, в плаще и шляпе-котелке играет в сыщика ради ушедшего на тот свет папы.
Оставшиеся герои рядом с другими, к сожалению, часто кажутся бледными и заменимыми, несмотря на солидный актёрский талант и заметную дикцию. Благодаря тщательно выбранным костюмам публике предлагается визуальная подсказка, необходимая, из-за местами безыдейной, строго проверенной и не оставляющей места для свободной интерпретации постановки. Попытка создать динамику через использование всей сценической площадки слишком часто заканчивается беготнёй туда-сюда.
В драматургическом смысле это промах. Работа драматурга, который хотел наделить каждую даму собственным языком тела и тем самым личностью, в моменты чисто физического присутствия без участия в диалоге просто пропадает. Осанка и выражение лица заметно отрепетированы, но не представлены стабильным, постоянным исполнением. В пространстве сцены красиво указывается на дверь комнаты владелицы дома, подобно алтарю. Но эта идея слишком мало используется. Она полностью исчезает среди перегруженных зелёно-красно-золотыми дождиком и игрушками сценических украшений.
По русской традиции, в конце спектакля было достаточно цветов и поздравлений для лицедеев. Но, возможно, знакомый с одноимённым фильмом и другими свободными в интерпретации постановками зритель останется разочарованным. В то время как его русские коллеги-зрители активно штурмуют гардероб, он, кинув последний взгляд на золотой дождик над искусственным камином на сцене, вспоминает пословицу, которая говорит о простоте формы вместо искусственного убранства. Потому что «лучше меньше - да лучше».
Мартина Баил, 20, изучает политологию и социологию в Нанси во Франции. Член редакции университетской газеты LE PARVENU
ноябрь 2009
Перевод: Евгения Коптюг, 24, изучает журналистику и теорию коммуникаций в Гамбурге
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|